У нас на даче в мешке с паклей поселились малиновки. Они были такие влюбленные и трогательные. Целый день они радостно трудились, от души пели свои песни и были неразлучны.
- Посмотри, - говорила Ромашечка, - как дружно они работают. Они все делают вместе.
- Ну, что же, - отвечал я, - давай, и мы поедим и отдохнем вместе.
За что был обозван "балдой".
Малиновки привыкли и совсем нас не боялись. Они только волновались немного, когда мы подходили слишком близко к их гнезду. Моя Ромашечка разговаривала с ними и, самое интересное, они ей отвечали. Вот, малиновка «она» (а может и «он», кто их разберет) что-то пропела.
- Да что ты говоришь! - восклицает Ромашечка.
Тут подлетает малиновка «он» (а может и «она») и тоже что-то щебечет, причем наклоняясь к моей подруге.
- Да, неужели это, правда, - удивляется та...
А потом появились птенцы. Весь долгий день они нещадно пищали и требовали пищи. Малиновкам пришлось здорово вкалывать. Они даже щебетать стали гораздо меньше. Но самые тревожные времена наступили, когда птенцы стали учиться летать. Сколько эмоций и душевных сил потратили их родители, не передать. Даже я, толстокожий, сопереживал им.
А один птенец упал в картофельные заросли и жалобно пищал там. Я попробовал его вытащить, но он ужасно заверещал и мама - малиновка отчаянно бросилась на меня. Она была уверена, что я уже "лопаю" ее деточку. Она прямо била меня своими малюсенькими крылышками. Перед этим натиском самопожертвования мне пришлось оставить свою затею.
Мама что-то отчаянно чирикала птенцу, и он неуклюже упрыгал в кусты смородины. Может быть, его съели кошки или шныряющие вокруг сороки, а может быть, он и выжил, кто знает. У каждого своя судьба.
На следующий день семья покинула гнездо и суетилась на ветках ближайших берез. А потом они улетели в лес. Было немного грустно, хотя у нас был полон рот своих хлопот.
Осенью, консервируя дачу, я по своей толстокожей забывчивости убрал мешок с паклей (без всякой необходимости). Следующей весной малиновки покрутились вокруг амбарчика, но условий для гнезда уже не было. Одна из них чирикнула на меня, видимо, обозвав балдой, и они улетели. Вот так и кончилась наша дружба.
