Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Торопясь с выводами - вы имитируете мышление. ))

Автор Тема: Зарисовки о Природе в художественной литературе.  (Прочитано 523 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

ЗаканАвтор темы

  • Модератор своих тем
  • *****
  • Согласие +2186/-7
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Мужской
  • Сообщений: 10 462
  • СПАСИБО:
  • - Вы поблагодарили: 34587
  • - Вас поблагодарили: 34758

Перечитывая (вернее переслушивая) классику, стал открывать для себя вещи, которые в прошлом, особенно в молодости, в порыве развития сюжета.. трах.. бах.. дуэль.. войска.. атака.. не замечал.
Просто проскальзывал глазами и обходил вниманием драгоценные капли опсания природы великими художниками.
Есть книги полностью посвященные природе..
Но я сейчас не о них.
Порой читаешь какой-нибудь роман, повесть или даже рассказ.. и автор, чуть отклоняясь от темы, решает описать частичку природы.. И казалось бы и книга совсем не об этом.. и сюжет там другой..
Тем не менее  этот абзац - нечто особенно и  необыкновенное.
Очень хочу, чтобы все откликнулись.. и или вспомнили,  или если прочли вновь.. оставляли в этой теме  такие зарисовки.
К примеру, Л. Н. Толстой.  Хаджи-Мурат.
В прошлом я летел взглядом мимо всего этого до первых боёв.. первых сражений.. А теперь читаю то, что пропускал.. открыв рот, как будто всё вновь.

Я возвращался домой полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь.

Есть прелестный подбор цветов этого времени года: красные, белые, розовые, душистые, пушистые кашки; наглые маргаритки; молочно-белые с ярко-желтой серединой «любишь-не-любишь» с своей прелой пряной вонью; желтая сурепка с своим медовым запахом; высоко стоящие лиловые и белые тюльпановидные колокольчики; ползучие горошки; желтые, красные, розовые, лиловые, аккуратные скабиозы; с чуть розовым пухом и чуть слышным приятным запахом подорожник; васильки, ярко-синие на солнце и в молодости и голубые и краснеющие вечером и под старость; и нежные, с миндальным запахом, тотчас же вянущие, цветы повилики.

Я набрал большой букет разных цветов и шел домой, когда заметил в канаве чудный малиновый, в полном цвету, репей того сорта, который у нас называется «татарином» и который старательно окашивают, а когда он нечаянно скошен, выкидывают из сена покосники, чтобы не колоть на него рук. Мне вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в канаву и, согнав впившегося в середину цветка и сладко и вяло заснувшего там мохнатого шмеля, принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: мало того что стебель кололся со всех сторон, даже через платок,
которым я завернул руку, — он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я, наконец, оторвал цветок, стебель уже был весь в лохмотьях, да и цветок уже не казался так свеж и красив. Кроме того, он по своей грубости и аляповатости не подходил к нежным цветам букета. Я пожалел, что напрасно погубил цветок, который был хорош в своем месте, и бросил его. «Какая, однако, энергия и сила жизни, — подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок. — Как он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь».

Дорога к дому шла паровым, только что вспаханным черноземным полем. Я шел наизволок по пыльной черноземной дороге. Вспаханное поле было помещичье, очень большое, так что с обеих сторон дороги и вперед в гору ничего не было видно, кроме черного, ровно взборожденного, еще не скороженного пара. Пахота была хорошая, и нигде по полю не виднелось ни одного растения, ни одной травки, — все было черно. «Экое разрушительное, жестокое существо человек, сколько уничтожил разнообразных живых существ, растений для поддержания своей жизни», — думал я, невольно отыскивая чего-нибудь живого среди этого мертвого черного поля. Впереди меня, вправо от дороги, виднелся какой-то кустик. Когда я подошел ближе, я узнал в кустике такого же «татарина», которого цветок я напрасно сорвал и бросил.

Куст «татарина» состоял из трех отростков. Один был оторван, и, как отрубленная рука, торчал остаток ветки. На других двух было на каждом по цветку. Цветки эти когда-то были красные, теперь же были черные. Один стебель был сломан, и половина его, с грязным цветком на конце, висела книзу; другой, хотя и вымазанный черноземной грязью, все еще торчал кверху. Видно было, что весь кустик был переехан колесом и уже после поднялся и потому стоял боком, но все-таки стоял. Точно вырвали у него кусок тела, вывернули внутренности, оторвали руку, выкололи глаз. Но он все стоит и не сдается человеку, уничтожившему всех его братий кругом его.

«Экая энергия! — подумал я. — Все победил человек, миллионы трав уничтожил, а этот все не сдается».

Записан

Лирими

  • Путешественник
  • *****
  • Согласие +11277/-0
  • Оффлайн Оффлайн
  • Пол: Женский
  • Сообщений: 18 665
  • СПАСИБО:
  • - Вы поблагодарили: 51047
  • - Вас поблагодарили: 84590
  • Ведьма. Певчая

А потом наступает день, когда слышишь, как всюду вокруг с яблонь одно за другим падают яблоки. Сначала одно, потом где-то невдалеке другое, а потом сразу три, потом четыре, девять, двадцать, и наконец яблоки начинают сыпаться, как дождь, мягко стучат по влажной, темнеющей траве, точно конские копыта, и ты — последнее яблоко на яблоне, и ждешь, чтобы ветер медленно раскачал тебя и оторвал от твоей опоры в небе, и падаешь все вниз, вниз… И задолго до того, как упадешь в траву, уже забудешь, что было на свете дерево, другие яблоки, лето и зеленая трава под яблоней. Будешь падать во тьму…

Рэй Бредбери. Вино из одуванчиков
Записан
Не бывает дороги обратно...
 

Страница сгенерирована за 0.213 секунд. Запросов: 32.